12 дней июля: Глава 2
Вторая глава повести. Быстрее оформить главы не позволяет искусственный интеллект, который помогает мне иллюстрировать повесть, но мы с ним стараемся. Ссылки на все опубликованные главы доступны здесь.
Глава 2
Вина, она не в этих звёздах.
Уильям Шекспир
Она внутри нас.
С утра мне захотелось немного задержаться в постели, чтобы дать возможность новой хозяйке освоиться с домом. Обычно день у меня начинается рано, но, услышев её возню на кухне, я закрыл глаза и попытался представить, где и что гостья делает.
Звон столовых приборов, тихий скрип створки шкафа с тарелками, резиновый хлопок дверцы холодильника и щелчок розжига на плите.
Хруст зелени, разрезаемой ножом, с ритмичным постукиванием о разделочную доску. Треск яичной скорлупы и тихий «плюх» содержимого в чашу.
Шорох соли из мельницы. Рык блендера и, наконец, торжественное шипение яичницы на сковороде.
Судя по запахам, всё получалось вполне сьедобно, кроме того, из ванной отчётливо доносилась трель чужого телефона, которую гостья полностью игнорировала.
Даша хозяйничала на кухне, соорудив из волос на макушке какой-то замысловатый узел и обнажив изящную шею. Её лёгкие и точные движения завораживали. Когда я вошёл, курортница сделала вид, что погружена в готовку целиком, краем глаза, по-птичьи наблюдая за моей реакцией. Я кивнул и улыбнулся в ответ.
— Доброе утро, ранняя птаха. Как спалось на новом месте?
— Привет. Хорошо, спокойно. Ещё пять минут потерпи — и можно за стол.
— Чудесно. Только давай — десять. Мне кое-что доделать нужно.
— Как скажешь. Я нашла у тебя смесь кофейных зёрен, с приятным запахом и роскошный Дарджилинг1. Тебе кофе или чай?
— Чай. Если ты кофе хочешь, давай покажу, где джезва и мельница.
— Не нужно. Я тоже чай буду.
— Добро, я скоро.
Взяв со стола планшетный пульт от дома, я вышел на террасу, включил снаружи музыку и затемнил боковые окна, чтобы гостья не подсматривала за упражнениями. Честно говоря, скрываться смысла не было, но мне захотелось подразнить её любопытство в отместку за вчерашнюю провокацию.
Солнце ещё не выползло полностью, краем потонув в розовом облаке.
Утренний ветер откуда-то принёс терпкий запах иссопа, хотя мне казалось, что поблизости эта трава не растёт.
День обещали безветренный и душный, с небольшим дождём после обеда, по крайней мере, по прогнозу погоды на планшете. Пока же ветер не обжигал, а только приятно холодил тело.
Размявшись, я выдвинул над террасой телескопическую маркизу с солнечными панелями и вернулся на кухню.
Стол уже был накрыт, а новая знакомая с интересом рассматривала мои манипуляции, сидя спиной к плите. Сервировка удалась: приборы, салфетки, поджаренные тосты — всё составляло единый ансамбль. На тарелках обычная болтунья была скручена рулетиком, а рядом примостились бекон, сыр и соус.
Автор завтрака в коротких шортах и тонкой майке без бюстгальтера скромно покачивала ногой под столом, полностью затмевая собой сервировку и затуманивая мои мысли откровенными образами.
— Здорово! Твои таланты определённо стоят дороже. Зря ты вчера поскромничала — такую красоту одним проживанием не уравнять, придётся доплачивать.
— Старалась. Тебе, как я вижу, нескромность нравится больше?
Наблюдая за тем, как я заливаюсь краской, Даша довольно хихикнула и тут же потупила взгляд.
— Что ты, я только про обязанности. Веди себя естественно.
Гостья игриво прищурилась.
— А не пожалеешь? Кстати, что ты там делал?
— Зарядку. А потом козырёк выдвинул, чтобы дом тоже немножко зарядился.
— Мне показалось, что ритм похож на айки тайсо — разминку айкидо.
— Так и есть. Шесть лет назад я получил третий дан Ёсинкан, но теперь всего лишь пытаюсь не забыть того, что знал. Хочешь, завтра вместе разомнёмся?
— Ого! С удовольствием, сенсей. А я-то тебя вчера своим первым даном впечатлить пыталась…
— Как ты через окно «айки тайсо» разглядела?
— Движения силуэта подсказали. Ты, кажется, ещё и под музыку занимался. Вот и сложилось.
— То есть, от тебя что-то прятать бессмысленно?
— От журналиста?
— Действительно, от вашего брата никак не скроешься. Честно говоря, я надеялся, что тебя козырёк больше заинтересует.
— Это я тоже заметила, но про солнечные панели не сообразила. Классная идея, как раз для такого климата.
— Какие планы на сегодня?
— Я бы поплавала.
— Не вижу препятствий.
— Тогда — на старт, внимание… кусь. Приятного аппетита.
Лестница к морю Даше чрезвычайно понравилась, такого детского восторга я не ожидал.
— Будто трап на корабле: темный трос, бронзовые кольца — всё живое и движется. И босиком, наверное, удобно?
— Да, чтобы босые ноги не скользили, на ступенях сетка набита, не острая. Верхний слой покрыт полимером, и скос сделан наружу, так дождевая вода быстрее уходит.
— Ты в детстве о парусниках не мечтал?
— Заметно? Мечтал, конечно. А ты?
— А я и сейчас мечтаю.
Спускаясь к бухточке, гостья остановилась возле массивного камня в форме удлиненного куриного яйца, разрезанного надвое и полированного по распилу.
Большая часть камня лежала горизонтально, срезом вверх, наподобие стола. А отпиленный остаток, чуть выше моего роста, казался бессмысленно воткнутым в гальку рядом под странным углом.
— Что это?
— Шезлонг. Располагаешься на горизонтальной части камня, а из-под тени от вертикальной высовываешь то, что подрумянить хочешь.
Тень от «паруса» большая, хоть целиком спрятаться можно.
Тут солнце то слева, то справа грядой камней закрывается. Но есть время, когда оно прямо на голову светит. Вот я и решил местный камушек в дело приспособить: прилив такой шезлонг точно не смоет, а вертикальному камню завалиться — арматура не даст. За «парусом», кстати, и переодеваться удобно.
В общем, плавай на здоровье, но имей в виду — почти все другие места просматриваются либо с поселкового пляжа, либо с рейда. Греби за камни, пока гряда пляж не закроет, иначе тебя с берега видно будет.
— И пускай.
— Но купальник-то ты не взяла?! Дело, конечно, твоё. Полотенца я оставлю на шезлонге — приятного заплыва.
— Как, а ты разве не поплывёшь со мной?
— Я без плавок.
— Меня это не смущает.
— Ладно, уговорила — и, сняв рубашку, я, как был, в бриджах вошел в воду.
— Это нечестно.
— Передумала?
— Вот ещё! Но раз так — отвернись.
Я пожал плечами и нырнул.
Оглушающего удара по ушам при погружении не избежать, хотя со временем к нему привыкаешь. Шум настраивает тебя на стихию, и вот ты уже не соревнуешься с морем, а договариваешься.
Всплыв, я огляделся. Слева от скалы пляж для курортников уже собрал порядочное количество купальщиков, а справа вдали покачивался катер местного рыбака. Прямо по курсу, насколько было видно, раскинулась яркая и спокойная морская гладь.
Полный штиль, того и гляди — медуз поднимет. И плавай тогда в киселе!
— Кого-то ждём? — раздалось возле правого уха.
— Тебя, конечно. Поплывём или барахтаться будем?
— Вода даже слегка горячевата. Прохладных течений нет?
— Метров тринадцать прямо, как раз одно и начнётся. Только осторожнее, иногда туда много холодной «низовки» смешивается — можно судорогу схватить.
— Веди. Я за тобой.
Неторопливый брасс в компании очаровательной спутницы закончился, метров через восемь, сдвоенным шлепком по воде и ожидаемым отсутствием головы над поверхностью.
Чёрт! Что случилось?
Продышавшись, я нырнул поглубже и, как только пузырьки воздуха рассеялись, увидел, что Даша… в полном порядке.
Волосы, словно знамя, реяли в морской воде; лицо было живым и довольным. Аккуратные груди почти не колыхались в такт движениям, но руки и ноги не замирали ни на секунду. Более того, гостья показала мне язык, оттолкнулась от меня ногами и поплыла к берегу. Вот, мерзавка!
В три гребка я добрался до её ноги и слегка дёрнул за палец. Обогнав Дашу, выбрался на берег, за «парусом» отжал бриджи, оделся и вернулся к прибою.
Всё это время спутница откровенно ребячилась в море: то изображая па из синхронного плавания, то ныряя или качаясь на волнах.
Будто кто-то вернул рыбку в родной аквариум с чистой водой. Я не мог отвести взгляда, хотя рябило от солнца порядочно.
Набарахтавшись, она тоже направилась к суше. Помогая гостье выйти на берег, я посмотрел в её счастливые глаза — и передумал обижаться окончательно.
Удивительно гармоничные пропорции её тела теперь, без одежды, стали ещё заметнее, а прелестница, в свою очередь, увидела моё искреннее восхищение.
Всю дорогу от воды до шезлонга её тело искрилось каплями, переливалось солнечными бликами и… покрывалось «гусиной кожей», остывая на лёгком ветру. Её запах в сочетании с морской водой будоражил всё сильнее. А может, мне и в самом деле слегка напекло голову.
Я протянул ей полотенце и, встав поодаль, дождался, пока гостья выглянет из-за камня.
— Вода сегодня восхитительная! А ты взглядом во мне чуть дырку не прожёг!
— Прости, пожалуйста, но это от восхищения. Не мог от тебя глаз отвести. Буквально.
— На самом деле мне приятно, хотя обычно при выходе из моря, под липкими взглядами курортников, сразу хочется что-нибудь надеть. Но твоего внимания я ни капельки не стыжусь. Спасибо тебе за компанию.
— Разве такой красоты нужно стыдиться?
Даша помолчала.
— Ты технично плаваешь, но почему так быстро сдулся: перевозбудился, что ли?
— Скорее, попереживал слегка.
— Из-за меня, право, не стоило.
— На твоих глазах никто не тонул?
— Нет ещё.
— Утопление чаще всего и происходит буднично, тихо и без суеты. В этом месяце спасатели из моря трёх бездыханных выловили. Двух — откачали. Плавают, видишь ли, кто как умеет, а балуются в море, как в бассейне. Только голова с поверхности воды исчезла, у меня сработал рефлекс, что помощь нужна.
Лицо спутницы сразу стало серьёзным:
— Извини, не сообразила.
— Ладно, чего там, ты красиво плаваешь.
— Всё равно, баловаться стоило бы поаккуратнее.
— Верно, море своё возьмёт. И лучше бы — не с нас, как считаешь?
— Поддерживаю, но я хочу ненадолго остаться одна, не возражаешь? Будешь наверх подниматься — не оборачивайся.
Да что ж ты будешь делать-то? Я тебя уже всю, от ушей до пяток, видел и спереди, и сзади. Всё на месте. И потом ты же сама говорила, что мужской наготы не стесняешься. Зачем это?
— Опять дразнишь?
— Что ты, нет!
— Тогда почему не оборачиваться?
— Потому что в женщине всегда должна оставаться…
— … маленькая, чёрненькая, сушёная и сморщенная ягода. Да?
— Что?!
— Ну ты же сейчас про изюминку говорила?
Даша расхохоталась взахлёб, по-детски запрокидывая голову и сверкая ровными белыми зубами. И я не смог удержаться от улыбки, хоть и очень пытался.
К чему быть букой, когда рядом с тобой кто-то искренне радуется самому простому: солнцу, морю и лету.
— Ладно, обсохнешь — догоняй.
— Подожди.
Дарья подошла близко, обняла меня за шею и легонько коснулась губами щеки.
— Ты — мой спасатель.
— Тебя не нужно было спа… — её указательный палец плотно упёрся мне в губы.
— Нужно. Знаешь, это ведь не щедрость, когда, имея многое, ты делишься излишками. Это — милостыня. А в море все одинаковые — голые и беззащитные перед стихией. И если в таких условиях рисковать всем ради жизни другого — это достойно награды. А ты, не раздумывая, пришёл на помощь. Спасибо.
— Ты явно решила засмущать меня до смерти. Почти удалось, хоть и приятно слышать.
— А теперь оставь мне побольше солнышка. Я скоро.
В дом Даша вернулась, разомлевшая от зноя и в благостном настроении. Сырой текстиль был тут же обменен по выгодному курсу на запотевший стакан апельсинового сока со льдом.
— Балуешь или подлизываешься?
— Ни то, ни другое. Себе наливал. Как солнечные ванны?
— Супер! Так я себя давно не чувствовала. Личный пляж — это настоящее богатство.
— Ну и чудесно. В какой-то степени это место — мой островок спокойствия.
— И ты очень его улучшил. Вот признаюсь, подниматься по лестнице после солнышка сначала никак не хотелось: крутющая, горячая. Но, как рукой по перилам провела, — будто в прошлое заглянула.
А там — детская площадка в старом дворике, кораблик с металлическим штурвалом. Столько воспоминаний сразу вспыхнуло, что словно на крыльях взлетела по ступеням.
Полотенца упали в корзину для стирки, а я вернулся на кухню и налил себе ещё один стакан сока. Курортница уже нежилась под навесом террасы, потягивая прохладную жидкость мелкими глотками и любуясь морем.
— А в телефон позалипать? А над мемчиками похихикать? Прямо, не узнаю современные тренды!
— Да, какой телефон! Ты только посмотри вокруг! Будто на палубе лайнера, только плыть никуда не нужно — всё уже здесь.
— Теперь действительно всё, вот только подольше бы… Ладно, пора собираться, не то дневное солнце в посёлке нас точно испепелит.
Спуск вниз занял намного меньше времени, чем вчерашний подъём. Гостья опять была в платке, на сей раз повязанном косынкой, во всё той же юбке-парео и в очках. Но сквозь блузку-безрукавку из плотной ткани уже ничего не просвечивалось.
Даша расспрашивала меня про соседей, шутила, суетилась с мобильником, фотографируя мелочи, к которым я уже привык.
А я любовался непослушными локонами торчащими из-под косынки, слушал голос, звенящий радостью, и просто дивился тому, что она появилась в моей жизни.
В посёлке мы проведали Ольгу на автобусной остановке и по малозаметной улочке добрались до основной на сегодня цели — полуподвальчика с гордой вывеской «Восхождение». Я гаркнул в открытое окно:
— Эй, «погружение»! Есть кто дома?
В глубине комнаты что-то упало и покатилось со звоном под невнятные ругательства. Потом в окно высунулась курчавая голова и заорала громче моего:
— Уах! Какими судьбами! И с каким кортежем!
— Так, Толик-джан, давай посерьёзнее! Позволь тебя познакомить с Дашей.
Гостья кивнула и сделала книксен.
Черноволосый, румяный Толик вдруг стал походить на вареного рака: глаза полезли из орбит, лицо налилось пунцовым. Я забеспокоился.
— Ты в порядке? А то выглядишь, будто в форточке с инсультом застрял. Выходи, я сам тебя представлю, если твой язык отнялся.
Лицо в окне тут же исчезло. Я повернулся к спутнице.
— Это Толя — знаменитость государственного уровня. Бывший ватерполист, призёр Олимпийских игр, а сейчас — главный спасатель местного пляжа. Кроме того, он — владелец интернет-магазина, в котором действительно есть что заказать.
— Ты это про поход?!
— Конечно, я же пообещал. Вчера навскидку набросал список необходимого, но без тебя некоторые вещи не купить. Так что внутрь зайти придётся. Да, заснул он там, что ли?!
И тут появился Толик: в брюках под ремнём, мятой белой рубашке, из-под воротника которой торчал клок нагрудной растительности темного цвета. И… в тапочках на босу ногу, с торчащими из них пыльными пальцами.
Зрелище было не для слабонервных, но моя спутница и бровью не повела.
— Анатолий, о Вас говорили только хорошее, — рада знакомству. Но мы очень торопимся. Времени немного, а подобрать нужно самое лучшее и недорогое, поэтому вся надежда — на Вас. Вы нам поможете?
Толя судорожно икнул и посторонился, пропуская нас в магазин.
На самом деле, из покупок нам нужна была походная одежда и трекинговая обувь на гостью, да кое-какая мелочь, но Толик носился так, будто собирал нас на венский бал.
Я добавил в заказ лёгкий женский рюкзак — Толя тут же приволок всё, что было в наличии, и приготовился бежать за дополнительными вариантами домой, на горку в солнцепёк. Но гостья, к счастью для спринтера, быстро определилась.
Рассчитавшись, мы уже собрались уходить. Но Толя зачем-то выгрузил нам ворох рекламных проспектов, дал четыре визитки, два дождевика с фирменными патчами на рукавах, два брелока с карабинами и почти заставил нас заполнить карту постоянного покупателя. Всё это время он практически не отрывал взгляда от моей спутницы.
— Толя-джан, на пару слов можно тебя в подсобочку?
— Конечно.
Я вывел его в чулан и довольно чувствительно встряхнул за плечи.
— Ты что, друг, остатки разума потерял?
— Она… уай-мама, где ты такую красавицу нашёл?
— Очнись, Толик, и слюни подбери. Захлебнёшься! Или тебе подзатыльником мозги на место вернуть? Ну, курортница она. В посёлке и у моря сейчас толпы таких бродят.
— Ты не понимаешь!
— Толик, сейчас и вправду врежу! Или Адиль позову. Ты же — уважаемый семейный человек, а тут, как лось на гону: «Догоню — и воткну». Ну, фу, так себя вести!
Его глаза потихоньку стали вползать обратно в орбиты, на лбу появилась испарина, и наконец, голосом, идентичным натуральному, он произнёс:
— Не надо Адиль звать, брат. Всё помню, всё знаю. Просто — как же я тебе сейчас завидую!!! Какая женщина с тобой!!!
— Чего твоей-то красавице не хватает, чтобы ты её опять заметил? Совсем твоя думалка в плавленый сырок превратилась. Кто тебя все эти годы поддерживает? Дочку вашу растит, любит и ценит твои таланты, а?
— Твоя правда, брат. Моя Адиль.
— Так что ж ты на других-то своё внимание тратишь? Ей же ничего не останется!
Мы вернулись к прилавку, упаковали купленное в новый рюкзак и, пожелав заметно скисшему Толе хорошего дня, вышли на улицу.
Жара только усиливалась, а по моим планам ещё нужно было зайти в контрольно-спасательную службу и только потом — на рынок.
КСС располагалась выше по улице, почти сразу за домом Толика. По пути мы встретили Адиль — стройную загорелую брюнетку с выразительными глазами шоколадного оттенка. Скромно здороваясь со мной, она вопросительно посмотрела на Дашу. Я представил свою постоялицу и пояснил, почему мы здесь.
— Сделали Толе-джану выручку. Бизнесмен, твой Толя. А пловец какой!
— Да, он у меня — умница. Вчера ещё одного парня из воды достал и спас.
— Повезло тебе с ним, Адиль. Ну, нам в КСС надо — хорошего дня.
— И вам хорошего.
Контрольно-спасательная служба оформила нас довольно быстро. Поход задумывался как прогулочный с маршрутом первой категории, но помощь могла понадобиться: горы, всё-таки. Нам присвоили тринадцатый номер. Сверка маршрута, согласование частоты для рации и анкетные данные заняли не более двадцати минут.
Возвращаясь к рынку, мы взяли по мороженому и присели в тени. Гостья сняла очки и принялась меня разглядывать так, будто видела впервые.
— Что случилось?
— Кто ты вообще такой?
— В смысле? Мы уже знакомы. Ты даже мой паспорт видела — что за вопросы?
— Но я до сих пор о тебе ничего не знаю.
— Как и я — о тебе, и о многих других. В этом и есть дополнительная прелесть: ты каждый день открываешь интересных тебе людей заново.
— А что же с неинтересными делать?
— Чужих или малознакомых можно забыть, а родных или бывших — принять как есть. Но сюрпризов избежать не получится: они-то меняться не перестанут. Хочешь, я тебе на вопросы дома отвечу? А позволишь — и свои тебе задам.
— Интервью провинциального тележурналиста. И кому это интересно?
— Мне. Но сейчас на горизонте более насущная беда. Своё мороженое я уже съел, а твоё через дырку в стаканчике сбежать норовит. Если что, я болею за тебя.
Гостья в два приёма расправилась с мороженым, а я протянул ей носовой платок.
— Кстати, ты насчёт номера группы не переживаешь?
— Я не суеверна. К тому же китайцы и талмудисты считают число 13 счастливым, а нумерологи — числом трансформации.
На рынке всё, чего не хватало в холодильнике нашлось довольно быстро. Местные продавцы, угадав меня, сразу снижали цену до почти приличной и даже не пытались подсунуть просрочку.
В освободившееся время мы зашли в дальний вещевой угол. На входе в рынок торговля купальниками и плавками шла бойко почти до вечера, а здесь царило небольшое запустение.
Я привёл спутницу к полноватой блондинке среднего роста.
— Лида, привет. Как выручка?
— Привет. Смеёшься, что ли? Кому по такой жаре мои халаты нужны?
— Нам. Знакомься: Даша, моя гостья. Я «гостевой» халат, что у тебя брал, ей предложил…
— … так ей и моря не надо было. В нём и потопла, да? — со смехом закончила Лидия. — Запас великоват был, это понятно. Ну, а материал-то как подошёл? По мягкости, теплоте…
Даша, до этого с интересом смотревшая на нас, включилась в беседу.
— Не то слово! Бамбук с хлопком тёплый, но не паркий — просто чудо. Ещё бы на полы халата ногами не наступать.
Лидия была явно польщена.
— Тогда мы сейчас что-нибудь такое же подберём, только нужного размера. И не только халат. Идём со мной.
— Девочки, я отбегу минут на десять, выбирайте сами — полностью доверяю вашему вкусу. Лидочка, к халату нужен комплект полотенец, ну и… сами там посмотрите, что ещё душа попросит. Телефон со мной, не скучайте, я скоро.
Вернувшись на основную аллею, я стал протискиваться по «горячим» рядам.
Где-то посередине, между надувными матрасами, панамами, очками и плавками, меня окликнул нужный голос.
— Всё жду: когда же он свою курортницу ко мне приведёт?
— Витя, тебя-то я и ищу. Видел уже?
Весёлый и круглый, словно колобок, Виктор торговал женскими купальниками и парео. Его лысина загорела до каштанового оттенка, а ярко-голубые глаза обезоруживали дам любого возраста и комплекции. Но главное достоинство Виктора было совсем в другом.
— Весь рынок видел, все говорят. Не волнуйся, у меня есть что ей предложить. На пляже все только на неё смотреть будут. Бикини из такой ткани не мнётся, не линяет, сохнет за пять, нет — за две минуты. И парео в тон подберём.
— Про тон — я тебе верю, а что с размером?
— О! Тут сложно! Надо сюда вести, чтобы померила.
— Обойдёшься! На глаз определишь, или ты уже не Витя Снайпер? А мне-то рассказывал — на любую женщину нужный размер определить может с одного взгляда! Прошли золотые времена?
Удар пришёлся по самому чувствительному месту. Витя сразу надулся, заважничал и за три минуты собрал всё необходимое. Рассчитавшись с ним, я купил холодной минералки и поспешил в текстильный угол.
Моя спутница вовсю развлекала Лиду какой-то историей, та хохотала без умолку. Похоже, к моему прибытию обе неплохо провели время.
— Это вам, — я раздал воду. — Показывайте, что выбрали.
Лида заговорщицки подмигнула гостье:
— Вот, Дашуня, говорила же я тебе: всё с ним хорошо, но потрепаться — никогда времени не найдёт. Пожалуйста! Ладно, мы давно всё сложили — идём посчитаем, а дефиле уже в интимной обстановке будет.
И, гружёные покупками, мы направились к выходу из рынка. Я предложил пообедать в местной кафешке, а уже потом возвращаться домой.
На столике оставалась только пустая посуда и две чашки с кофе.
— У тебя много друзей, но о тебе они почти ничего не знают.
— Ну, я бы не сказал, что много. Друзей всегда не хватает. Приятелей — да, достаточно.
— Мы сегодня в семь–восемь мест специально зашли. Неужели только к приятелям?
— Каждый сам решает, кто ему друг, а кто нет. Это нормально — в оценках не совпасть. А что ты обо мне узнать хотела?
— Может, я на тебя досье собираю…
— Героем передачи я стать не смогу. Природная скромность не позволит. Поэтому лучше не надо.
— А для себя можно кое-что узнать?
— Интервью до дома не подождёт?
— Только если мы тут ненадолго.
— Тогда пойдём скорее. Дома разгрузимся, отдохнём и подготовимся к походу. Что приготовим?
— Ты что, не наелся? Только ж обедать закончили.
— В поход еду какую берём? Её загодя приготовить надо будет, а утром времени не хватит.
— Мне бы тут с кофе как-то договориться, уже не лезет.
— Да, брось ты его. Что нам — пить больше нечего?
— Я на сегодня пас.
— И вино не будешь?
— Твоё — буду.
— Тогда за бокалом и продолжим тему сборов. Или к морю сбегаем?
— Давай доберемся, распакуемся, чуть-чуть передохнём — и с вином к морю!
— Так даже лучше. Но со сборами затягивать не нужно, потому поплаваем не долго.
К морю Даша вышла в парео и бикини от Виктора, и мне в который раз захотелось пожать руку этому профессионалу — всё село идеально.
— Не слишком громко челюсть стукнула по полу? Сногсшибательно выглядишь!
Гостья порозовела, теребя и без того ровные узлы завязок.
— Честное слово, это очень мило, но тратиться не стоило.
— Ещё как стоило — теперь ты можешь не только у меня в камнях прятаться, но и на поселковом пляже покорять сердца.
— Мне у тебя больше понравилось, причём без купальника. Даже такого красивого. Разве это плохо?
— Нет, это здорово. Для тебя и тех, кто тебе рад. Я любуюсь твоей красотой, как произведением искусства. Ты меня очень впечатляешь, будоражишь фантазии и наполняешь мой день смыслом.
Но ведь бывает и другая реакция.
Помнишь, как Толика замкнуло! Тебе ли не знать, что женщины с внешними данными… попроще, себя с тобой сравнивать не перестанут. А во всех рефлексах своих благоверных первым делом увидят твою вину.
Даша присела рядом со мной и пристально посмотрела мне в глаза:
— Ты же знаешь, что я не виновата в своей привлекательности?
— Кра-со-те. Ты умеешь располагать к себе, выслушивать собеседника, сопереживать, обнадёживать и вдохновлять. Сейчас такую комбинацию талантов даже в книгах не всегда встретишь. Вот люди к тебе и тянутся. Это называется красота. За такое винить себя не стоит.
— Красота… пусть будет так, но тогда это и о тебе тоже. Мне нравится то, как ты ведёшь себя с людьми, которые тебя окружают, даже не надолго. По-моему, они благодарны тебе ничуть не меньше, чем я.
И внешне ты очень привлекателен. Какая же причина заставляет тебя оставить на себе ткань, которая намокнет и будет сковывать движения на берегу?
— В море я часто оказываюсь не по своей воле: то Толику с утопленником помочь, то вытащить что-то быстро, пока течением не снесло… и всё это вроде обязанности, да ещё на виду у посторонних людей. С чего перед ними голой задницей сверкать?
— Это понятно. А здесь кто и что тебе запрещает?
— Твоя правда. Знаешь, давай сделаем так: на «шезлонге» оставим одежду — и попробуем вместе искупаться без неё. И бокалы наполним заранее. Но, если что, я вернусь и оденусь.
— Идёт.
— Мне отвернуться?
— Зачем? Если ты не стыдишься меня, я не стыжусь тебя. Всё честно, по-моему.
Это оказалось проще, чем я предполагал: когда вещи были сложены, а бокалы налиты, мы, взявшись за руки, медленно вошли в воду.
Море приняло нас с лёгким волнением.
— Правда же, так лучше? — сказала провокаторша, озорно прищурившись.
— С тобой — определённо.
— Какой маршрут, капитан?
— Поплыли направо, за камни. Там будет мелководье, чтобы перевести дух, а дальше — пусть решит мой штурман.
— Принято. Полный вперёд.
Нам повезло в этот час не встретить в море ни одной медузы. Видимо, они тоже были в курсе прогноза о дожде.
Обойдя правый каменный «рукав», мы выплыли в залив, который курортники недолюбливали. Здесь ходили только рыбаки на лодках, да и те отплывали подальше.
Дно пестрело валунами, скользкими и необъятными; глубина почти до самой полосы прибоя была выше моего роста. Берег отвесно взлетал каменной скалой, в которой, собственно, мы и жили. В общем, туристов тут не водилось, да и пикников не затевалось. Не то что за левым «рукавом».
Ещё в позапрошлом месяце, заплыв в эту часть с аквалангом, я нашёл два плотно сросшихся валуна. Они чуть выше других выступали на дне, и я даже почистил их от водорослей.
И хотя камни обросли травой заново, водоросли выглядели зеленее, а значит, заметнее. Теперь на них можно было встать ногами и отдохнуть перед новым рывком.
— Швартуемся и отдыхаем, — скомандовал я, подхватив руку гостьи.
— Очень кстати, — глубоко выдохнула Даша. — А что там дальше?
— Железки за камнями справа — это заброшенный причал рыбхоза. По дну металлолома видимо-невидимо. Интересного мало, но покалечиться где угодно можно.
Если понырять хочется, нужно прямо проплыть метров тридцать — тут вода без мути. А в эти часы она и освещается хорошо.
Но в отдалении с катеров рыбаки, вон под теми скалами, уже сейчас нас в бинокли разглядывают. Представь, если мы перед ними ещё и голышом покувыркаемся в воде? Учитывая твою популярность, это будут самые горячие новости посёлка.
— А разве я популярна здесь?
— Мы сегодня и так дали местным пищу для разговоров на неделю.
— Потрясающе! И чем это?
— Про то, что отшельник взял к себе курортницу, они рассказывали друг другу вчера. А сегодня увидели, какую именно, и теперь ты — звезда номер один в вечернем эфире.
— Блин. А ведь и правда, проклятие маленького города в том, что тебя все знают. Погоди, так это ты — отшельник?
— Это самое цензурное, что я о себе слышал, пока строил дом.
— Кстати, о доме — а, поплывём-ка обратно? Что-то мне нырять расхотелось. Опасаюсь, что вино скиснет, пока мы доплывём. Ещё и высохнуть время нужно.
— Ты штурман, тебе и решать. Кстати, здесь глубина хорошая, с аквалангом плавать можно. Хочешь, организуем?
— Я с аквалангом не умею. И поучиться времени, боюсь, не хватит.
— Понял. Давай теперь ты вперёд, а я — следом.
На берег мы вышли, держась за руки, как и при погружении. Мышцы благодарно гудели, воздух дышал жарой, но был не затхлым. А чуть впереди меня с довольной улыбкой шло полностью обнаженное Счастье.
И красоту момента, пожалуй, изменить уже не могло ничто. Даже первые тяжёлые капли дождя, которые сквозь зной всё-таки долетели до земли.
Накрыв вещи полотенцами, мы потянулись за бокалами. Вино на камне, вопреки подозрениям, даже не очень нагрелось.
Я попытался выплеснуть его и налить свежего, но был остановлен на взмахе.
— Пусть останется это.
— Как скажешь. Тогда — за моего штурмана.
— За моего капитана.
— За море, солнце и лето.
Отставив пустые бокалы на «стол» шезлонга, Даша подошла вплотную, притянула меня за плечи и прижалась к груди.
Я осторожно обнял её и убрал с лица мокрые пряди волос.
Дождь усилился, всё плотнее наваливаясь остывающими струями на наши тела, но это уже было совсем не важно. Бокалы позвякивали, наполняясь дождевой водой, а мы, обнявшись, стояли под этим гигантским душем.
— Не мёрзнешь?
— Нет. Мне невыразимо здорово. Всё просто чудесно.
— Это потому, что ты здесь.
— Потому что я с тобой. Я ведь тоже тобой любуюсь, правда, тайком, чтобы ты не зазнавался.
Сколько времени прошло — никто не засекал. Где-то посередине ливня мы, нехотя, разомкнули объятия, не торопясь собрали одежду, посуду и бокалы в насквозь промокший узел полотенца.
Я взял вещи на плечо и пошёл следом за своей спутницей к лестнице.
До ступеней ливень почти не доставал, а потому мы без лишних приключений вернулись в дом. Едва закрылась входная дверь, я положил узел на пол и скомандовал.
— В душ, срочно! Построение через десять минут.
— Да, мой капитан, — спутница вытянулась стрункой, подмигнула и умчалась в душевую.
Обмотав сухое полотенце вокруг пояса, я разобрал промокшие под дождём вещи. То, что планировалось взять в поход, распределилось по полу ближе к выходу. Прикинув, чего не хватает, я направился к стеллажам с экипировкой, но тут дверь в душевую открылась, и я забыл, куда шёл.
Со струйкой пара в столовую впорхнула бабочка и, переливаясь всеми цветами весны, юлой закружилась вокруг меня. Шёлковое платье-халат обтекало сильное красивое тело свободно, почти не стесняя движений, но крой был настолько провокационным, что дух захватывало.
Ещё бы, весь наряд широким поясом крепился под грудью танцовщицы, а полы платья за счёт вырезов чуть выше бедра свободно делились на четыре лепестка: два спереди, два сзади. При вращении такой наряд разворачивался подобно настоящему цветку, почти не скрывая до талии ни стройных ног, ни низа живота, но и не демонстрируя их полностью.
— Штурман на вахту прибыл. Душевая свободна.
Поддержки спутница не искала, напротив, безудержное вращение, казалось, давало ей дополнительную устойчивость, как игрушечному волчку. А я, широко раскрыв глаза, боялся сморгнуть прекрасное наваждение.
«Юла» чуть замедлилась и вдруг резко остановилась.
В карих омутах ещё кружились чаинками зелёные искорки, но было заметно, что танцовщица довольна результатом своего выхода.
— Вот это наряд! Ай да Лида, ай да подстрекатель! А можно на «бис» и с музыкой?
— Если музыка мне понравится, можно будет и не только это, — гостья глянула на полотенце, обмотанное вокруг моего пояса.
— А где шалаш?
Видимо, я снова покраснел, потому что Даша хихикнула и уже спокойным тоном добавила:
— Пора заниматься готовкой, а то я чувствую себя счастливой лентяйкой. А договор выполнять надо.
— С Фёдором пока пообщайся, пусть он для тебя музыку подберёт.
— А кто у нас Фёдор?
— Голосовой ассистент. От умного дома совсем отказаться не получилось, вот я его и настроил на музыкальную коллекцию. А назвал Фёдором, в честь Шаляпина.
Фраза активации «Фёдор, явись», а засыпает по фразе «Фёдор, четыре тридцать три».
— Классно, я попробую. Четыре тридцать три — это что?
— Давным-давно американец Джон Кейдж «написал» произведение, которое на 4 минуты 33 секунды содержало в партитуре одни паузы. То есть тишину.
Ну, в самом деле, лучше звучит, чем «Фёдор, отъявись!»
Гостья захохотала.
— Да, с юмором в доме порядок. Что ж, Фёдор, явись!
Комната мигнула тонкой светодиодной полосой под потолком, и помощник глубоким басом произнёс:
— Здравствуйте. Что вы хотите послушать?
От неожиданности гостья затихла, пришлось мне говорить за неё.
— Порекомендуй что-нибудь лёгкое, ритмичное и танцевальное одновременно.
— Предпочитаете конкретный стиль?
— Нет, на твоё усмотрение.
— Найдено девятьсот пятьдесят восемь композиций…
— Выведи плейлист на планшет. Всё, я заплыл — общайтесь.
И, с удовольствием отметив вытянувшееся лицо гостьи, я открыл дверь душевой. Ощущение того, что сюрпризы на сегодня ещё не исчерпаны, никуда не делось.
Душ вернул мыслям ясность, а когда я в халате открыл дверь, там уже звучал Григовский «Танец Анитры», и гостья, пританцовывая, колдовала у плиты.
— С лёгким паром. А Фёдор, как оказалось, большой меломан!
— Скорее, его программист, — улыбнулся я. — Что-то интересное попалось?
— Да, в основном из моего же плейлиста, но две композиции даже для меня стали открытием.
— Тематические подборки — это самое простое. Ассистент в любой песне может на лету сменить тональность, чтобы петь было удобнее. При записи он способен сделать накладку или сведение трека, гармонизировать партитуру и помочь в аранжировке.
От идеи искусственного музыкального творца я не в восторге, поэтому Фёдор у меня звукооператором и немножко аранжировщиком подрабатывает. Кстати, весьма неплохо справляется. Как видишь, дом у меня не шибко умный, зато — музыкальный. Из похода придём — покажу, как это работает. Может, что-нибудь и вместе запишем.
— Класс. Я и петь, и танцевать люблю.
— Отлично. А сейчас — давай паковаться, завтра ранний выход.
Глубоким вечером, когда мы уже расходились по спальням, моя спутница обернулась на пороге, задав вопрос, который я не ожидал услышать.
— Скажи, только честно, — почему ты мне помогаешь? Крышу над головой бесплатно дал, подарками избаловал, поход затеял — тебе это зачем?
— Мне это за счастьем.
— То есть?
— Я счастлив, когда моим друзьям хорошо. Сделать приятно хорошему человеку — разве это не стоит вложенных усилий?
— Но, ты же знаешь, пройдёт время — я уеду…
— … и увезёшь с собой немного счастливых моментов. А если повезёт, то много.
— И почему мне от этих правильных слов хочется тебя поколотить?
— Потому что тебе всё меньше хочется уезжать отсюда.
— Да, откуда ж ты такой взялся?! И… где ты был так долго?
— Свой первый дом строил. Для себя и своих друзей, мы же — друзья?
Даша подошла вплотную, взялась за пояс халата и, сверкнув искорками в глазах, притянула к себе.
— Сицурей симас2. Мне очень хотелось бы сказать «дзяа-не3», но для этого ты сам должен сделать первый шаг. И попробуй только не воспользоваться ситуацией.
Я поднял её на руки и внёс в открытый проём двери.
Медленно.
Так, чтобы ей удалось почувствовать каждое касание. Уловить её желания, не выраженные словами, чутко слушая голос её тела.
Стоя лицом друг к другу, мы напоминали два контакта, между которыми вот-вот проскочит молния.
И время замерло в этом наэлектризованном пространстве.
Прикосновение — и шёлковый халат лепестками цветка осыпался на пол. Ещё два — и белый махровый, грузным сугробом, составил ему компанию.
Настал черёд осторожных объятий, как тогда, под дождём, — и гравитация уступила рукам, бережно укладывающим на ложе драгоценную ношу.
Волосы веером рассыпались по подушке, губы приоткрылись, ресницы чуть-чуть подрагивали. А за каждым движением руки тянулась лёгкая рябь расслабленной истомы. Аккуратные груди с набухшими вишнёвыми сосками поднимались и опускались в такт дыханию, но раннее внимание к ним могло погубить всё.
Сначала — разведка, и только после неё возможно всё остальное.
Знаки — повсюду. И в каждом её движении нужно лишь прочитать их, чтобы усилить удовольствие и избежать раздражения.
Даша торопила меня, но принимать решение в эти минуты полагалось только мне. Её же мысли мешали, оттягивая время и отвлекая от удовольствия. Поэтому я нежно, но настойчиво развёл её руки в стороны, придерживая запястья своими ладонями. И гостья сдалась, благодарно принимая ласки всем своим естеством.
Настало время подниматься вверх, уделяя внимание всем её прелестям. И дарить ей счастье, пользуясь подсказками, буквально написанным на её теле.
«Звёздное небо» слабо мерцало под потолком, искрясь разноцветными точками внутренней подсветки. Тягучая обволакивающая музыка еле слышно пульсировала в такт глубокому дыханию и нашим движениям.
Но вот Даша выпала из ритма, по её телу пробежала судорога — оно выгнулось, и, спустя пару мгновений, моя гостья улетела в невесомость сильного и прекрасного оргазма.
Я оттолкнулся от матраца, подобрал свой халат и аккуратно прикрыл им первую женщину-космонавта, стартовавшую на орбиту из гостевой постели моего нового дома.
Спустя несколько минут она зашевелилась под халатом, посмотрела на меня затуманенным взглядом и прошептала:
— Что это было?
— Я воспользовался ситуацией, как ты и просила. С возвращением.
— Но, как ты… что ты сделал?
— Всё, чтобы ты была счастлива. И, кажется, получилось.
— Не то слово! Я… офигенно себя чувствую.
— Тогда спокойной ночи. Завтра встаём пораньше.
Продолжение следует…
- Элитный сорт индийского черного чая, выращиваемый в одноименном округе (Гималаи, штат Западная Бенгалия) на высоте 750–2000 метров. ↩︎
- Буквально «Покидая это место, я поступаю невежливо. Простите меня!» — японский.
В данном случае вежливое прощание с намёком на чисто деловые отношения. ↩︎ - Неформальное, личное «до свидания» — японский.
Используется исключительно между друзьями, близкими людьми или ровесниками ↩︎
