12 дней июля: Глава 3
Третья глава повести. Ссылки на все опубликованные главы доступны здесь.
Глава 3
Природа — не враг, чтобы её мучить и завоёвывать.
Теренс Кемп Маккенна
Природа — это мы, её нужно ценить и познавать.
«Звёзды» на потолке ещё не зажглись, когда дверь в мою комнату тихонько приоткрылась.
— Доброе утро.
— Доброе… а который час?
— Не знаю, не спится что-то.
— И давно?
— Ты к себе ушёл — я сразу же вырубилась, а с утра понять не могу, что произошло.
— Магия, видимо.
— Смеёшься?
— Нет. Столько волшебного и магического, как после твоего приезда, у меня ещё не было. Прямо как у Льюиса Кэрролла, «всё страньше и чудесатее».
Сама посуди: в моей размеренной жизни появляется молодая, самоуверенная и весьма привлекательная девушка, с которой есть о чём поговорить. И не просто «о чём-нибудь», а о том, что мне действительно интересно. Ещё и соглашается погостить в моей пещере, и даже часть хозяйства на себя берёт добровольно. Ну, чудо же?
— А у меня знаешь как?
— Просвети…
— В последний год всё летит кувырком. На работе — типичное выгорание, всё продаётся, всё покупается, моё мнение никого не волнует.
Подруги в своих семьях и детях. На себя в зеркало посмотреть времени не найдут, не то что на встречу.
К тому же кавалеры всё чаще намекают на «уходящий поезд». В старых девах засидишься — не вини потом никого.
Решаю, что еду к морю и отдыхаю на все деньги, а вписываться в окружающий мир попробую по возвращении. Но приехав на отдых, я знакомлюсь с харизматичным и привлекательным мужчиной, для которого моя компания — сама по себе ценность.
Пещера, в которую он меня пригласил, уютнее многих коттеджей. И всё же от воспитанности и самодостаточности её владельца как-то не по себе становится.
На провокации хозяин скалы не ведётся, сальных намёков не делает. А самое удивительное то, что такое его поведение меня «заводит» сильнее нарочитой пикаперской грубости.
— Вот как? Прямо утро откровений. Кстати, у нас ещё часа два до выхода. Чем займёмся?
— Я за любой план, если в нём есть место для утреннего заплыва.
— Принято. А прямо сейчас?
— А прямо сейчас я поцелую своего волшебника за вечернюю магию.
Разминка и завтрак заняли не более часа, хотя сервировка не уступала вчерашней, а меню заметно отличалось. Сегодня в меню значились: салат с сыром и оливками, горячие бутерброды с салями и фруктовая нарезка.
— Ты где так сервировать научилась?
— У меня авторская программа «Едим красиво» на нашем канале, с шеф-поваром, оборудованной кухней и полным холодильником. Чего-то и сама нахваталась.
— Потрясающе. Мне очень понравилось. Ну что, к морю?
— Плаваем как вчера, или мне за купальником идти?
— Как сама хочешь, но море ещё холодное.
— А в купальнике мне будет теплее?
— Резонно. Тогда я с полотенцами догоню тебя у воды, как только здесь уберу со стола.
— А как же договор?
— Сегодня считай это комплиментом от благодарного посетителя ресторана.
Спровадив гостью к морю, я сперва зашёл в серверную — кое-что подправить в настройках системы наблюдения и таймерах.
Всё работало в обычном режиме, многоглазое чудовище не упускало ни одного уголка на участке. В том числе и пляжа, на котором переодевалась курортница.
Я добавил в конфигурацию несколько строк кода, и на мониторе вокруг её силуэта появился зелёный контур. Точно такой же обводил мою фигуру всякий раз, когда я попадал в поле зрения камер.
Как только работа была закончена, дверь серверной слилась со стеной, а я вернулся к посуде и текстилю.
Не прошло и десяти минут, как на шезлонге, рядом с босоножками, майкой и шортами, выросла стопка полотенец. Гостья вовсю барахталась в море, и мне не хотелось оставаться сторонним наблюдателем. Быстро раздевшись, я присоединился к водным процедурам.
Море нас баловало прохладой: вода подарила хорошее настроение и выветрила остатки сна.
До встречи с Дашей необходимость плавок или шортов в воде мне казалась естественной. Теперь же в этом не было никакой логики.
И стыдиться было некого. Не спутницы же?
Прекрасная и обнажённая, стоя ко мне спиной, она руками отжимала мокрые волосы и уже разворачивала полотенце.
Со своим рушником я отошёл за камень. Вдруг мне на плечи легли две тёплые, невесомые ладони.
Обернувшись, я замер в восхищении: моя курортница в одних босоножках стояла в лучах утреннего солнца и, казалось, была ими укутана, словно плащом. Солнечный свет скрывал мягкие линии покатых плеч, подчёркивал высоту и чёткость контуров грудей, обволакивал почти плоский живот и стройные изящные ноги, струился по волосам и рукам, протянутым ко мне.
Я обнял её и почувствовал, как моя спутница продрогла. Быстро разогрев гостье спину, руки и ноги полотенцем, я заявил:
— Одеваться — и в дом, бегом марш!
Спустя пять минут мы уже были в душе, одежду свалили на полу, а сами отчаянно поливали друг друга горячей водой.
Пар стоял столбом, застилая зеркало и стеклянную перегородку.
Даша выскользнула из моих объятий, улыбнулась и вдруг призналась:
— Было очень прохладно, но, правда же, оно того стоило?
— Правда. Ты уже знаешь, что выглядишь потрясающе, а в солнечном контровом свете — вообще божественно; вот только простыть перед походом не кайфово.
— Мы же этого не допустим?
— Постараемся. Чайник с травами от нашей знакомой должен был настояться. Только теперь оденься, пожалуйста, в свой махровый халат.
Липа, малина и шиповник подошли как нельзя лучше.
Гостья, в банном халате по размеру, выглядела уже не медвежонком в сугробе, а изящной снегурочкой, озорной и довольной.
И это значило, что силы и настрой для похода не исчезли.
— Пора переодеваться в обновки от Толика.
— Ещё раз на меня без халата посмотреть решил?
— Заманчивое предложение, чего таится-то. Но я пока со стола уберу.
— Нет, на этот раз — моя смена. А то совсем нечестно получается.
— Ну, раз ты настаиваешь… тогда я укладку в рюкзаках перепроверю.
Выйдя к винограднику, я активировал охрану, закрыл ворота и, уже за оградой, догнал спутницу.
В оливковой панаме, клетчатой рубашке с длинным рукавом и брюках тёмно-серого цвета, гостья казалась подростком, который вышел на первую вылазку. Но по рюкзаку было видно, что маршрут не однодневный, а подгонка ремней и грамотно пристёгнутая внешняя навеска выдавали бывалого туриста.
К моему рюкзаку, вдвое выше Дашиного, снаружи крепились палатка, рация и верёвка в чехле.
— Гитару забыл, — улыбнулась спутница.
— Если всё пойдёт как надо, своя не понадобится. А нет, боюсь, и петь будет некогда. Поход у нас на три дня, так что сильно по музыке соскучиться мы не успеем.
— Опять в загадки играешь?
— В походе всегда есть место случайностям. Но пора торопиться, нас уже заждались.
— И кто на этот раз?
— Поспешим — увидишь.
— Тогда кто последний, с того — мороженое.
На кругу рейсового автобуса, рядом с магазинчиком, ослепительно сиял алый Jeep Wrangler. А вокруг суетился Толик из «Восхождения».
— Толя-джан! Как ты свой джип напистонил, словно солнышко горит.
— Уах! Какие люди! Ты мне сказал, куда едем, но не сказал — с кем.
— Ты помнишь, Костя просил привезти для рации аккумуляторы?
— Помню, всё собрал и даже пиво взял.
— Хм, странно, что вино у него так быстро закончилось. Тогда сначала едем за вином, потом — на рынок за мясом. А со всеми гостинцами — к егерю.
— У Давы мясо хорошее, он утром барашка разделывал.
Я закинул свой рюкзак в багажник и повернулся к гостье, чтобы избавить её от груза.
— Против баранины не возражаем?
— Нет, конечно.
— Тогда сейчас возьму мороженое, и — покатились.
На рынке мы сразу подошли к Давиду в мясной ряд, выбрали свежее мясо и уже собрались уходить. Вдруг меня окликнул сосед, отец «диверсанта».
— На пикник собрались?
— Да, к вечеру вернёмся.
— Ну, в добрый путь.
Толик, который слышал этот разговор, неодобрительно скривился и, когда мы садились в машину, вполголоса заметил:
— Брат, зачем ты соседу про поход сказал? Он — ненадёжный человек. Ему не стоит об этом знать.
— Твоя правда, Толя. Сможешь вечером, часов в восемь, подъехать на скалу, пошуметь, вроде нас высадил, а потом домой вернуться?
— Это чтобы соседей озадачить? Но они же рядом, запросто через забор увидят, что дома никого нет. Может, стоит ещё и утром приехать?
— Не надо. Только сегодня.
— Как скажешь, брат.
Дорога на заимку заняла два часа. Она постоянно менялась с асфальта на грунт и обратно, петлями собиралась у подножия горы и стрелой распрямлялась на плато.
На последнем километре полотно дороги треснуло на треть ширины, и Толе пришлось разъезжаться с маленьким грузовичком по встречке.
Горы прекрасны круглый год. Даже с нервной трассой от тревожных мыслей нас отвлекали живописные виды, караулившие за каждым поворотом. Наконец, джип резко вильнул в сторону и взлетел на возвышение над дорогой, на котором притулился деревянный сруб егерской сторожки.
— Костя!!! — заорал Толик, едва затих двигатель. — На пороге гости! Выходи, посмотри, кого я тебе привёз!
На крик появился егерь, своими размерами плотно занявший весь проём калитки как по ширине, так и по высоте. Голос у Кости был под стать хозяину: густой и раскатистый бас в контр-октаве.
— Толик, ты чего орёшь? Я гостей с утра жду и готовлюсь: тандыр натоплен, лаваши поспели, зелень свежая с огорода помыта. Всё успел, а теперь и виновники суматохи в наличии. Входите, располагайтесь, здравствуйте.
Я выскочил из машины и подал руку Даше. Вместо рукопожатия Костя сгрёб меня в охапку, приподнял над землёй и вернул на место.
Даша легонько пожала руку егерю, и я представил их друг другу. Рюкзаки и провизию уже выгрузили на землю. А Толя, буксанув колёсами, лихо перепарковался на маленьком пятачке фарами к дороге.
— Проходите во двор. Толя-джан, веди гостей в беседку, я вещи закину и присоединюсь к вам. Не обижайся, дорогой, но тандыром займётся наш турист.
— Я тоже хорошо готовлю, — попытался было протестовать Толя, но егерь положил ему руку на плечо и выразительно добавил:
— Тандыр его руку любит. Ты пока гитару принеси, да спой для души. Кто у нас красиво играет и песен знает больше всех? Вот и развлекай гостей.
Толя тут же испарился, а спутница обернулась ко мне:
— Так ты знал, что тут есть гитара?
За меня ответил Костя:
— Конечно же — знал, он-то, между нами, играет и поёт получше Толика.
Но горелый шашлык есть никому не хочется. А судя по тому, как Толя на тебя отвлекается, мясо он сожжёт непременно.
Вы, кстати, что предпочитаете — вино или пиво?
— То есть, вино ещё не закончилось? Мы получается, зря за добавкой заезжали?
— Для гостей всё есть. Гость от Бога. А добавка всегда пригодится.
Тандыр Костя хотел давно, а в прошлом году звёзды сошлись в правильную фигуру, и я не только отдал ему остатки пиленого камня, но и помог сделать подземную версию азиатской печи по всем законам печной аэродинамики.
Критиковали нас все поселковые «знатоки», но только до того момента, как мы приготовили первый шашлык с овощами. Рецепт я подсмотрел в интернете, но Костя настолько убедительно настаивал на его «фамильном» происхождении, что я сдался и больше не портил легенду.
С тех пор к Косте «на мясо» ездили не только из посёлка, но и из райцентра.
Само собой, его авторитет возрос до недосягаемых высот, но он всегда помнил, кому этим обязан.
А Толя уже был во всеоружии: боем звонко гремела гитара, голос пытался её перекрыть, и от песни к песне громкость только нарастала. Где-то на восьмом или девятом номере он вдруг дал жуткого «петуха» и закашлялся.
Артиста напоили безалкогольным пивом и с удовольствием заставили заткнуться.
Между делом на шампурах тандырной «ёлки» подрумянилась баранина. А в казане под ними, на стекающем сале, протушились овощи с приправами и зеленью.
Классическое «Костино мясо» было готово, и мы сели обедать. Моя спутница восхищённо заметила:
— Очень сытно и вкусно. Лаваши воздушные, зелень ароматная, вино — отменное, а мясо — нежнейшее. Будто из аэрогриля блюдо, только ничего не пересушено и не пережарено, да ещё с дымком: Вы, Костя, большой молодец.
— Да, ладно, — пробасил довольный хозяин. — Это вас благодарить надо. Свежего барашка привезли, с готовкой помогли… ваш спутник, вон, скромничает, а без его помощи и тандыра бы не было.
— В любом случае отлично посидели: и песни, и угощение — выше всяческих похвал. Спасибо.
— Раз так понравилось, я вам еду с собой в фольгу запакую. Вечером на костре погреете — всё не с нуля ужин соображать.
А сейчас стоит в КСС позвонить и на маршрут стать, а то спасатели забеспокоиться могут.
Не возражаете, если до первой стоянки я вам компанию составлю? Из леса кое-что забрать надо.
— Компания нам будет кстати. Заодно и места для красивых фотографий подскажете.
— Тогда с Толей прощайтесь, двадцать минут на сборы-перезвоны — и выдвигаемся.
Маршрут Костя выбрал рационально: живописный и не слишком крутой подъём, небольшое плато со скальным подстенком и плавный спуск прямо к нашей стоянке.
Сам егерь шёл первым, неся на локте шлем, а задний карман джинсов оттопыривали мотоперчатки. Часа через три впереди уже маячило место ночёвки.
Возле поляны, на которой мы планировали стать лагерем, Костя вдруг свернул с тропинки в сторону. Стянув за край брезент, присыпанный корой и дерном, он поднял мотоцикл, от которого сразу потянуло чем-то резким. Мы только рты пораскрывали.
— Вот это фокус! Костя, и много у тебя таких заначек по лесу?
Егерь, довольный эффектом, смотал брезент:
— Не особенно, эта была самой крупной. В остальных сокровища помельче, но тоже не съедобные, иначе лесные помощники быстро разорят.
— А чем ты байк полил — аж глаза щиплет?
— Ноу-хау на основе солидола — чтобы мелюзга лесная проводку не погрызла. Так и по запаху найти проще.
— А от штанов это отстирается?
— Пока не пробовал, но должно. Ладно, ребятки, приятного отдыха, я помчался.
Мотоцикл достаточно быстро завёлся, и Костя, нахлобучив шлем, рванул обратно по тропинке. Мы, впервые с утра, остались вдвоём посреди леса.
Солнце только начало заходить за гору, а нам предстояло обустроить стоянку и в назначенное время выйти на связь. Вокруг поляны кипела многоголосая жизнь: жужжали насекомые, перепархивали птицы, кто-то шуршал в кустах неподалёку.
— Ну, и как тебе наш провожатый?
— Радушный, но равнодушный, — ответила Даша. — Вокруг столько красоты, а он мимо ходит и головы не поднимает.
— Видимо, профессиональная деформация проявилась. Попробуй-ка сама на выселках пожить года три — тебе тоже люди милее горных красот станут.
— Ты же от красоты удовольствие до сих пор получаешь? Похоже, что Костя вместо этого постоянно себе комплиментов ждал: с каждого и побольше.
— Тщеславен, это точно. Но мы с егерем знакомы достаточно, чтобы о нём уверенно сказать: Костя — мужик нормальный и обстоятельный.
Толик-то как — не напрягал сегодня?
— Нет, он открыто, даже наивно и по-детски старался привлечь к себе внимание.
— Твоё внимание, заметь!
— Да ты ревнуешь?!
— Зная Толика и его жену, я искренне расстроен, что его так «расплескало». Они вдвоём — замечательная пара. И дочурка у них — умница. Но, как говорится, «седина в бороду — бес в ребро».
— А что, с другими женщинами он ведёт себя иначе?
— Намного более сдержан и, я бы сказал, толерантен. А у тебя такие случаи со знакомыми мужчинами раньше были?
— Был один или два. Но серьёзно, я их не воспринимала.
— Зря, в таком состоянии люди способны не только на глупые, но и на откровенно опасные поступки. И если такой поклонник на горизонте появляется, крови он попортить может много.
Спутница вздрогнула, как от укуса комара, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась.
— Давай-ка начнём обживаться: палатку поставим, костерок разведём, за водичкой сходим.
— Снимай рюкзак. Сейчас всё организуем.
Скоро на стоянке разгорелся уютный костёр, черепашьим панцирем выгнулась палатка, а между ними обосновалась охапка дров и толстые поленья в качестве костровой мебели.
Я соединил брёвна «в лапу», как в деревянном срубе, и для надёжности приколол их к земле колышками из прутьев.
Даша разобрала походную посуду, навестила ручей и уже кипятила воду для чая.
Я тоже сходил к воде, принеся запас в плоской одноразовой канистре, больше всего напоминавшей восьмилитровый пакет из-под соуса. Материал канистры был дрянной, но на один поход годился и сгореть в костре обещал полностью.
«Сухим пайком» от Кости мы решили поужинать, а на завтрак приготовить походную кашу.
Карематы и спальники заняли своё место в палатке, а рюкзаки залегли в тамбуре под тентом.
В углях мясо с овощами нагрелось быстро, съедено было ещё быстрее. А походный чай мы пили по всем правилам церемонии: с дымком, из чумазой от сажи кружки и маленькими порциями, непременно обжёгшись первым глотком.
Трапеза закончилась, и настало время разговоров по душам.
— Прости мою бестактность, но мне любопытно: почему ты одна? Столько достоинств, такая красавица — и никого.
— Опоздала родиться. Так бывает: растёт девчонка, мечтает о настоящей любви, читает правильные книги и жить старается по совести.
Но вдруг выясняется, что современные стандарты давно изменились: совесть — не в тренде, романтизм — отстой, девственность — товар, тело — способ устроиться получше.
Делай как все, ищи того, кто за тебя больше даст — и будешь при деньгах. А богатый лох вообще — джекпот, предел мечтаний.
Времена, когда и муж, и жена были супругами, остались в прошлом.
Супруги, знаешь ли, это когда семью в одной упряжке тянут, где друг друга уважают и любят. Такие отношения давно в Красной книге как исчезающий вид.
Но именно так мне и хочется, а модная потребительская чепуха просто бесит. А ты почему один?
— Пока не нашёл ту единственную, которая меня вытерпит. Задачка-то со звёздочкой.
— По-моему, ты или лукавишь, или к себе слишком строг. Все твои мнимые причуды легко сможет вытерпеть любая современная женщина.
— Вероятно, вот только любая-то мне и не нужна. А с моральными устоями самки богомола, да ещё и без совести, тем более. Мне как раз интереснее сторонницы исчезающих традиций. А из таких я только тебя и встретил.
— Предлагаешь мне попробовать тебя вытерпеть? Ну уж нет!
— Отчего так? Чем я тебя обидел?
— Тем, как относишься к себе. Никто не станет счастливым, пока сам себе этого не позволит. Помнишь, ты сказал, что главная причина, по которой ты запретил себе думать обо мне как о женщине, — разница в возрасте.
— Я сказал не это. Моя забота о тебе может быть как чисто дружеской, так и со взаимным влечением. Пока мне вполне хватает просто видеть счастье в твоих глазах! Но то, что касается близости, я не считаю себя вправе решать единолично. Поэтому всё может начаться только тогда, когда мы оба этого захотим, и так же может закончиться. Без упрёков, просто потому что так решил кто-то из нас. Насколько мне известно, любовь — это двухсторонняя дорога.
И если ты согласна на такое отношение к себе, мы можем попробовать стать единым целым. А если нет — оставайся моей гостьей на прежних условиях.
— Я подумаю. И спасибо за предложение.
Костёр тем временем прогорел до золы и мелких головешек. Пришлось подбросить пару сухих веток, чтобы огонь снова начал свой танец. Над головой повисли первые звёзды, а от земли явно потянуло прохладой.
Даша сидела молча, смотря на всполохи огня: по лицу носились блики от костра, и в её глазах тоже танцевало пламя. Я накрыл ей плечи своей ветровкой-анораком, гостья поёжилась, устраиваясь поудобнее, и спросила, не отрывая взгляда от пляски огня:
— Ты действительно считаешь, что у меня с тобой может всё получиться?
— Уверен в этом, главное — общее желание.
— Вообще-то, я нафантазировала себе красивое признание и предложение.
— Всему нужно время. Прямо сейчас я могу предложить тебе звёздную ночь, мягкий спальник, пение ночных птиц и свои объятия. Если объятия — лишние, просто соглашайся на всё остальное.
Моя спутница улыбнулась.
— Я возьму весь пакет, там же будут дополнительные бонусы?
— Какие захочешь. Только мне нужно отлучиться минут на десять–пятнадцать.
— Тогда до встречи в палатке через пятнадцать минут, и не опаздывай.
Свет фонаря был виден издалека, и даже сквозь тент палатки на его фоне метались беспокойные тени, что говорило о каких-то приготовлениях.
Водные процедуры в ледяном ручье и захваченные на обратном пути сучья для костра отняли гораздо меньше времени, чем было условлено.
Открыв тент, я спросил разрешения, и только потом взялся за змейку двери.
Спальники оказались состёгнутыми, а со стороны гостьи под стенкой была аккуратно сложена её одежда. Сама девушка уже нырнула в двойной кокон, только глаза выглядывали из-под капюшона.
— Выключи свет.
Фонарь послушно погас, а моя одежда заняла место под стенкой палатки. На спальнике взвизгнула змейка.
— Залезай скорее. Тут поначалу зябко, приходится своим теплом его согревать.
Распрямляясь и застёгивая наш двойной «конверт», я повернулся к спутнице и коснулся её плеча. Рука заскользила вниз, и оказалось, что одежды на гостье нет никакой. Прижимаясь ко мне, девушка сладко прошептала:
— Какой ты тёплый! Можно о тебя погреться?
Я обнял её, привлёк к себе и, повернувшись на бок, принялся нежно поглаживать плечи, грудь, живот и бёдра.
Её дыхание стало глубже, тело расслабилось и едва заметно подрагивало. А губы тихо-тихо зашептали, подсказывая, чего бы ей хотелось прямо сейчас.
Мне оставалось только исполнить пожелания. Целуясь и лаская друг друга, мы не просто согрелись — нам по-настоящему стало жарко.
Змейка нехотя разделила полы спальника в обе стороны, и я отстранился от спутницы, опершись на руки. Гостья обняла меня за шею и, притянув к себе, прошептала чётко и достаточно громко:
— Пожалуйста, стань моим первым мужчиной.
Да, она ещё девушка, и как я сразу-то не понял?
— Ты уверена? Я могу…
— Я знаю, что ты волшебник и можешь всё, но хочу этого здесь и сейчас.
— Нам кое-что понадобится. Позволь, я на минутку, — с этими словами я развернул в спальнике свой анорак и аккуратно подстелил его под бёдра моей красавицы, укутав её обеими половинками сдвоенного «конверта». Потом достал из кармашка походной аптечки презерватив и вернулся к ней.
— Всё?
— Что ты, всё только начинается.
Возбуждение девушки растворилось в тревожном ожидании, как кусочек рафинада в кипятке. И эту тревогу нужно было как можно скорее убрать.
— Пока я по палатке сквозняки гонял, ты подостыла. Иди ко мне, я тебя согрею.
— Всё нормально?
— Да, всё отлично. Просто в моих объятиях сейчас самая замечательная девушка на Земле. Смелая и отчаянная, но от этого не менее хрупкая и ранимая.
И мне хочется, чтобы её желание стать женщиной принесло ей только радость и наслаждение. Ты меня в этом поддерживаешь?
Даша помолчала с полминуты, а потом ответила:
— Что мне нужно сделать?
— Доверься мне, и всё будет хорошо.
На поцелуй она ответила напряжённо. Я кончиками пальцев погладил Дашину шею возле уха, оттуда, через ключицу, скользнул к солнечному сплетению и обнял одной рукой обе её груди.
Поглаживая левую грудь, я прикоснулся губами к правой, и моя спутница, запрокинув голову, задышала глубже.
Изучать напряжённое тело приходилось заново — это было увлекательно и волнующе одновременно.
Мне непременно захотелось, чтобы Даша испытала оргазм до того, как я выполню её просьбу, но её тревога лишь немного ослабла, не исчезнув до конца. А это грозило растянуть время и превратить ласки в щекотку.
Поэтому мне пришлось пойти на хитрость:
— Ну-ка, располагайся сверху.
Её изумление, казалось, я почувствовал кожей. Мы поменялись местами, и девушка оказалась верхом на мне. Теперь у меня появился доступ к её спине и ножкам.
Скользнув пальцами вниз по позвоночнику, я сосредоточил внимание на тех местах, где йоги уже много веков назад определили у человека чакры, и стал их нежно поглаживать снизу вверх, ничего не пропуская и не останавливаясь. Поднимаясь по спине вверх, кончиками пальцев я легонько помассировал её плечи, и тут произошло то, чего я ждал. Тело наконец-то расслабилось, моя красавица подалась вперёд и легла на меня плашмя.
Не переставая её ласкать и придерживая за плечо, мы аккуратно поменялись местами, она легла на анорак, и очень скоро долгожданный оргазм унёс мою спутницу в параллельное измерение.
Выжидая, пока Даша вернётся, я расправил ветровку под её попкой, надел презерватив и приподнял её за талию. Девушка согнула ноги в коленях, а я, одним плавным движением, сделал то, о чём она меня просила.
Новорожденная женщина глубоко вздохнула и крепко прижалась ко мне, обняв ногами за поясницу. Я убрал заблудившуюся прядь волос с её лица и с чувством поцеловал в губы.
— Тебе не больно?
— Мне так классно, что даже слов найти не могу, цензурных.
— Тогда я сейчас медленно выйду из тебя, и на сегодня давай отдохнём. Тебе нужно время, чтобы восстановиться.
— Можно я укутаюсь в твои объятия? Вчера мне этого так захотелось!
— Теперь тебе можно намного больше, ты же — моя женщина.
— А ты — мой первый мужчина. И это — невероятно классно!
Мы застегнули спальник, и спустя несколько минут Даша заснула, тихонько посапывая.
Продолжение следует…
