Не забывается такое никогда

Ветераны-малоземельцы
Ветераны-малоземельцы

После Освобождения Но­вороссийска пути-дороги малоземельцев разошлись. Одним путь выпал в Крым, Севастополь (где и я был), другим — на Карпаты, третьим — на Киев, Берлин, Прагу. Испытанным десан­тникам пришлось форсиро­вать еще не одну водную преграду — Керченский пролив, Днепр, Вислу, Ду­най, Одер, Шпрее. Войну они закончили в зарубеж­ных краях — в Германии, Чехословакии, Румынии, Венгрии.

Нелегок был этот почти двухлетний путь. Многие малоземельцы сложили свои головы в тяжелых боях. Ос­тавшиеся в живых после войны демобилизовались и разъехались в разные концы нашей необъятной страны. У каждого фронтовика собы­тия запечатлелись на всю жизнь: у одного — бои за Севастополь, у другого — битва на Волге, у третьего — Курская дуга.


Как “перековался” Митя

Как "перековался" Митя
Фронтовые истории

С пополнением прибыл в наш взвод разведки новый солдат, по возрасту старше многих из нас, в очках, с бледным лицом, серьезный и немногословный. Когда мы с ним познакомились, то выяснилось, что мы почти земляки — я курский, а он воронежский. Звали его Митей.

Удивил он всех нас, когда мы разбирали свои винтовки. Он брал в руки винтовку с таким отвращением и страхом, словно это была змея, стрелять же наотрез отказался.

Вскоре странности его объяснились. Оказалось, он баптист. Ребята-комсомольцы пытались его убеждать, ничто не помогло. Все время он твердил: “Вера наша запрещает убивать человека”. Как только начинался бой, то ребята шутили: “Запасайся молитвами, Митя. Фашистов божьим словом вразумлять будешь”. А политруку Довыдянсу говорили: “И зачем берут в наш взвод этого божьего помазанника? Что толку, ведь в первом бою погибнет”.


Храбрым везет

Храбрым везет
Храбрым везет

Это было под Новороссийском (на Малой земле).

Передний край в Станичке проходил по Азовской улице. Левее был большой пустырь, на котором одиноко стоял двухэтажный каменный дом. Чуть поодаль находились еще два разрушенных одноэтажных домика. Пустырь считался нейтральной полосой, и дома пустовали. 12 марта 1943 года. Ночью в пустующий двухэтажный дом мы пробрались для наблюдения за противником. Нас было девять разведчиков под командованием лейтенанта Раюшкина.

В комнатах в беспорядке валялись различные вещи.

— Хорошо! — сказал лейтенант, — отсюда и наблюдать удобнее, и постели готовы. Дежурить по очереди.

Лейтенант, лежа на постели, подперев рукой голову, совсем тихо запел цыганскую песню, но быстро умолк, вспомнив, где находится.

— Завтра споем, а сейчас — спать! До рассвета недалеко. Наблюдать за фашистами надо.

Разведчики легли спать. Один стал в коридоре часовым. На стороне противника слышалось какое-то оживление.