Плата за мир: Архивное будущее

Архивное будущее
Архивное будущее

Возвращение в материальный мир и неожиданное видение Никиты. Предыдущую главу читайте здесь.

Глава 12. Архивное будущее

Отдохнуть после странного путешествия не получилось.

Стоило только немного прийти в себя, Иванка чуть ли не силой потащила меня на кухню, и учинила настоящий осмотр с подробным дознанием и каверзными вопросами.

Шишка на лбу легонько пульсировала, хотелось забиться в тёмный угол и свернуться калачиком. Но профессиональное любопытство проистекало от самой замечательной девушки на свете, поэтому сопротивляться не хотелось.

— То есть в момент нашего мысленного разговора ты никого больше не слышал?

— Пока мы с тобой говорили — только Мироныча. Больше никого. Потом, правда…

— Что — «потом»? — мгновенно насторожилась Иванка. Было заметно, что ей за что-то неловко и даже стыдно, но признаваться в этом она не торопилась. И я решил, что притворяться не буду.

— … прорезался один мужской голос. Приятный и неожиданный. Мило побеседовал со мной и Миронычем, извинился и затих. Сказал, чтобы я его пистолет нашёл и сдал. Как считаешь, это мне почудилось?

Иванна густо покраснела, помолчала и вдруг улыбнулась:

— Понимаешь, с первого момента нашей встречи я очень боялась, что ты меня оттолкнёшь. Сразу же, как узнаешь о моей… странности, что ли. Когда папы не стало, я места себе не находила, всё казалось — рядом он, пытается что-то объяснить, да мне понять не удаётся. Люди хоть и сочувствовали, а за спиной пальцем у виска крутили.

К Миронычу пришла, попросила помочь — он мне и рассказал, как в Нави с папой пообщаться можно. Объяснял, помогал, поддерживал, а когда мы там с папой встретились вовремя забрал обратно. Я его потом две недели от истощения лечила. В-общем, выходили друг друга. Ну, и заниматься стали понемножку.

Андрей рассказывает, я понять пытаюсь. Что-то сразу получилось, с чем-то до сих пор совладать не могу. Оттого в Навь и не хожу глубоко. Но даже тех знаний, что есть, хватило, чтобы люди меня побаиваться стали. Некоторые всерьёз ведьмой называть стали, а многие просто норовят обойти, и в глаза не смотреть. Мне-то горя нет, пускай сторонятся, лишь бы гадостей не делали, да разве без них, без гадостей бывает?

Кто-то Вадиму в уши надул, что Мироныч за меня посватался. Просто, посмотреть — как дёргаться буду. Это ж готовый сериал, а в посёлке жизнь простая, своих событий мало, всем интересно будет.

Иду домой как-то вечером и вижу: Вадим Мироныча на выезде встретил, с монтировкой из кабины выскочил и кинулся в драку. Ты, ведь, и сам уже в курсе, насколько быстро он с катушек слетает. Андрей его притормозил и о чём-то сказал тихонько.

Смотрю, заулыбался Вадик, ну, думаю — всё хорошо, отпустило. И десяти шагов не сделала, догоняет меня этот холодец в джинсах и заявляет, что я его невеста, всё уже решено, из рейса вернётся — и в ЗАГС. Хуже пьяного — ничего не объяснишь.

Еле упросила днём под окнами не крутиться на тягаче, чтобы наших старушек попусту не веселить. Уже вещи потихоньку собрала, в город ехать… А тут ты появился.

Ни прятаться от тебя не захотелось, ни притворяться. Так просто и здорово всё стало! И хотелось тебе рассказать, как я живу, от людей прячусь, но всё тянула что-то. А ты, вон, взял, и сам в Навь провалился.

Сижу над тобой, слушаю и ничего сделать не могу. Будто утопающего спасти пытаюсь, а сама толком плавать не умею. Видишь, как всё случилось — и отпираться теперь нечего, и извиняться не за что. Сам уже всё знаешь!

Иванка перевела дух и тихо спросила понурившись:
— Ну, и что ты теперь обо всём этом думаешь?

Помедлив с ответом, я притянул её за плечи и крепко поцеловал. А потом, чуть онемевшим языком сказал:
— Думаю, что у тебя мировой папа. Ещё думаю, что пока мы с тобой вместе — всё будет хорошо. И пора нам с тобой ехать к моим родителям. Самое время вам познакомиться. Кстати, а мой телефон где подевался? Стоило бы позвонить перед приездом…


И тут вошёл Мироныч.

— Телефон-то здесь, но позвонить по нему не получится, — хозяин дома кивнул на стол, на котором лежал мой старинный «сониэрик», переломанный надвое.

— Как же его, так-то? — изумился я. Вспоминая, в каких передрягах бывал мой «кирпичик», неизменно звонивший каждый раз, я искренне считал его бессмертным.

— Из кармана в дверной проём угодил, когда мы тебя в дом тащили. А я, сослепу, дверь захлопнул и поломал, уж извини. С меня новый, а пока мой телефон в твоём распоряжении, надо — бери и говори. Номера-то родителей помнишь? … Иванна, собираться пора, на работу опоздаешь.

Иванка поцеловала меня в щеку и упорхнула собираться. А я ошалело ляпнул:

— Я ж Иванку после дежурства к родителям отвезти хотел. Предупредить бы заранее не мешало.

— Погоди, Ник, к родителям успеете, есть и тут дела не законченные. Сначала пойдём за пистолетом.

Мы вышли из дома на плот террасы. Голова немного кружилась, но в целом я чувствовал гораздо большую ясность, чем до удара дверью.

— Мысли, чай, уже не скачут куда попало? Помогла, видать, дверь-то?, — улыбнулся Мироныч, едва моя входная обидчица закрылась. И тут же посерьёзнел.

— Оно и к лучшему. Тебе пора кое-что узнать о твоём ближайшем будущем. Скоро сам его видеть сможешь, а пока слушай, что я вижу. Родители у тебя люди хорошие, душевные… только ревнивые, как все, у кого один ребёнок.
Начнёшь им рассказывать всё по порядку, решат, что сына их в сектантство занесло или похуже куда. Нотариус наш, Голуб, уже разболтал о делах наших — и плевать Коле, что не профессионально это.

— А что, действительно на то, что в секту завербовали похоже?

— Сам подумай: ты, вон, в четверг на свадьбу в посёлок уехал? Это два дня всего, и на дольше ездил — привыкли. Перезвонил позже, ничего толком — а сына нет. Приедете с Иванкой, глаза сияют, невнятных планов громадьё. А как скажешь, что здесь планируешь обустроиться на подольше — вспомнится колино откровение про наследство.
Мы-то с тобой без слов знаем, что и зачем будет. А попробуй кому растолковать!

Папа с мамой — люди жизнью битые, осторожные. Самые мутные времена с несбыточными посулами застали. А потому в совпадение или везение не поверят. Кстати, отчасти будут правы. Что им думать-то? Обязательно спасать тебя будут, а доводы твои не примут никак.

— То есть как, «отчасти правы»?

— Про плату за знания не забыл ещё? У тебя она, как и у меня — самая большая. Считай, себе ты больше не принадлежишь. Разве что, номинально сознание и тело твоё при тебе останется. Но это даже к лучшему…

— Постой-постой!, — опешил я. — Это что ж выходит: если мне встретиться с кем-то для души хочется или сделать что-то для себя — уже всё, не получится?

— Ну зачем же сразу в безнадёгу-то?, — улыбнулся Мироныч. — Всё получится, только нужно не забывать о том, что тебе доверено, и правильно расставлять приоритеты. А осторожность не помешает, если хочется долгой и спокойной жизни, без погонь с перестрелками да рукоприкладством.
Семья будет, дети будут, а главное — будет понимание всего того, зачем ты сюда приехал. И даже больше, много больше…

— Прямо, слушаю тебя, как архив с будущим листаю. Там случайно про то, сколько мне жить осталось кукушка не спела ещё?

— Ник, я понимаю твоё разочарование, но перестань себя вести, как неблагодарная бестолочь. Времени у нас немного, а поделиться с тобой даже самым главным я ещё не успел. Поэтому даю тебе пятнадцать минут — и за пистолетом.

Андрей Мироныч ушёл в дом, а я остался на плоту, озадаченный внезапной вспышкой его гнева. Что-то по-прежнему не клеилось в его стройной теории, но что?

На террасу выглянула Иванка.

— Никит, а ты что, поссорился с Андреем?

— Ничуть, через пятнадцать минут пистолет пойдём искать? А что?

— Да зашёл, чернее тучи, и в комнате заперся. О чём поговорили-то?

— О разном… Последнее, что я спросил — не знает ли он, сколько мне жить осталось?

— Кому знать, как ни ему, Никита. Помнишь, он тебе про свой срок обмолвился? Так вот, это не ему — тебе девятнадцать дней осталось.

— А потом?

— Не знаю, что он задумал, любимый, но очень похоже, что твой рок Андрей решил на себя принять. Поменяться судьбами, или что-то вроде того… Или я не так поняла. Ладно, пора мне на работу, Никитушка. До вечера!, — Иванка дурашливо поклонилась и лёгким шагом, вприпрыжку, почти бесшумно растворилась за поворотом тропы.

Так вот, почему мне Мироныч о будущем всё как по книге читал? Своё предназначение для него не секрет. Да только по плечу ли мне его судьба придётся? И что будет, если моя жизнь с его архивом не совпадёт?

Впору было расстроиться и зависнуть в раздумьях о превратностях жизни. Но душу отчего-то так же, как и вчера, светло и безмятежно грела любовь. А удаляющаяся иванкина поступь вселяла детскую веру в то, что всё будет хорошо.


— Готов к поискам?, — грохнул за спиной голос Андрея Мироныча. От неожиданности я подпрыгнул на плоту террасы. Добротно скроена — даже не скрипнула.

— Готов, только вопросы появились.

— Давай, это нашим поискам не помеха.

— Хорошо, первый вопрос: как можно поменяться судьбами с другим человеком? И зачем это тебе?

Мироныч в упор посмотрел на меня, потом опустил взгляд вниз и ответил чуть севшим голосом:

— Сама рассказала… Понимаешь, Никита, мир в котором мы живём гораздо сложнее, чем кажется по молодости. Нет ни чёрного, ни белого; ни плохих, ни хороших — одни полутона. А главное — не с кого требовать справедливости. Но в наших с тобой силах сделать правильно хотя бы то, на что мы можем влиять.

Иванка, после того случая, как я её в первый раз из Нави вытолкнул, спросила меня как-то о своём суженом. О тебе спросила, а жизни у тебя кот наплакал, и не мудрено — сам на рожон лезешь.

Скоро и долезешь, если путь не менять. И как быть? Себя угрохаешь, её соломенной вдовой оставишь — куда это годится? Ты бы своим детям такого будущего хотел, если бы что-то поменять мог?

— Нет, не хотел бы. Но я-то тебе не сын, а Иванка — не дочь! Есть у тебя право другим в жизнь лазить без их ведома?

— Это значит — стой в стороне и смотри как мы дружно в пропасть летим?

— А ты решил вместо меня впрячься и моей жизнью дирижировать — так для кого лучше будет?

— Для тебя. Для Иванки. Давай трезво рассуждать, если получится: ты Иванку любишь?

— Да.

— Вот, и она тебя любит. Если хотите жить долго и счастливо, а не, по-шекспировски, умереть в один день — самое время настроиться друг на друга. И поменять ориентиры в жизни.

Я знаю то, чем придётся пожертвовать, но и понимаю ради чего это сделать нужно. И меня такой размен не пугает. Иванку — не совсем устраивает, но…

… дальше Мироныч что-то ещё говорил, но у меня перед глазами внезапно появилось лицо Иванки, напуганное и беспомощное.

Она смотрела на кого-то за моей спиной и, беззвучно шевеля губами, говорила ему обо мне. С места соскочив через перила плота, я, как был, побежал по тропинке, которой Иванна ушла на работу.

Плата за мир: По-своему


levati.name © 2005-2020